Официально заявляю, что "журналист" Дмитрий Стешин - мразь и ублюдок

Оригинал взят у oleg_kulagin в Официально заявляю, что "журналист" Дмитрий Стешин - мразь и ублюдок
Которому каждый порядочный человек при встрече должен набить морду или плюнуть в рожу.
Вот фото фигуранта, чтоб не ошибиться:
Collapse )

Переданные доспехи



Если настоящий писатель возвращается к своим старым книгам – значит, это уже будет совсем иная книга, иная, несмотря на старые действующие лица и частично сюжет. Значит, писатель понял что-то предельно важное и не хочет оставить в Вечности то, что уже считает неправильным, хочет донести до читателей какую-то выстраданную и понятую им конечную истину…

В этом я еще раз убедился, прочитав ранее, увы, неизвестный мне роман классика фантастической литературы Льва Вершинина «Доспехи бога».

Когда-то давно мною с огромным удовольствием был прочитан положенный в его основу роман «Возвращение короля», написанный в целом на традиции философии русского космизма и содержащий в себе явный, пусть и не акцентируемый автором, заряд исторического оптимизма. Хотя Вершинин пытался, скорее, его замаскировать, подчеркивая внутреннюю опустошенность, болезненный профессиональный провал и неудавшуюся любовь главного героя.

Однако это только делало более рельефным авторскую уверенность в том, что вышедшее в космос человечество сможет отречься от старого зла, сопровождавшего всю его историю. Сможет не только само нравственно переродиться, но и направить на лучший путь менее развитые цивилизации. Последнее в романе было неразрывно с дальнейшим движением к звездам, как части «нравственного закона внутри нас».

«Возвращение короля» стало интереснейшим авторским симбиозом вечного стремления в космос Циолковского, когда сама Земля рассматривалась как «колыбель», а будущее было в звездном небе, в других мирах и федоровской «философии общего дело». Правда вершининское «общее дело» значительно тоньше наивного и квазирелигиозного желания воскрешения мертвых и личного бессмертия. В «Возвращении короля» - это попытка сделать историю, хотя бы в далеком приближении, морально ориентированной.

«Доспехи бога» - совершенно иная книга. В ней нет больше и капли надежды на возможность сделать человечество, а, вместе с ним и его историческое развитие, направленным на что-либо высокое, выходящее за границы утилитарного прагматизма. Для автора не вызывает сомнений, что человечество так и останется навсегда вереницей слепцов… Он явно видит те же сны, что и некогда потерявший веру и надежду генерал Хлудов.

Несомненно - человечество способно к высоким взлетам, в том числе создавая империи, которые сами по себе символ преодоленного эгоизма, «жизни ради други своя». Но эта победа высшего (да, высшего, несмотря на пути их создания) над низшим, оказывается временной – в итоге, оттянутая тетива бьет сильнее и бесконечно повторяющееся настоящее возвращается к исходной точке.

«Вереницы слепцов, которым сохранили жизнь, бродят нынче по дорогам, цепляясь за одноглазых поводырей, и жирные черные птицы вопят над Империей».

В этом образе планеты Брдоквы сама Земля, история которой, как ясно автору, напоминает даже не столько спираль, сколько замкнутый круг.

Институт экспериментальной истории уже не та организация, что в «Возвращении короля» - пусть не наивно-филантропическая, но, все же, реально ставившая целью помочь цивилизациям развиваться, избежав страшных и кровавых ошибок землян. Теперь это совершенно несентиментальная структура Федерации, действующая в интересах власти и лишь лицемерно прикрывающаяся заботой о чужом благе.

По сути «незапланированное вмешательство», с которым борется посланник Института, точнее сама идея подобного вмешательства – последняя попытка руководствоваться идеями нравственности, а не бездушного утилитаризма. Попытка в целом успешно ликвидируется и понятно, что больше подобных рецидивов не будет. Это уже никогда не будет болью для «высокоразвитой» Федерации, а по сути всей земной цивилизации – она навсегда погрузилась в вечную нравственную дрему. Замечу, что подобные аллюзии мастерски рассыпаны по чрезвычайно насыщенному событиями тексту и их отгадывание не менее занимательно, чем расшифровка сверхзакодированной «Алисы в стране чудес».

«— Не больно? Не больно? — спрашивает он, манипулируя иглами над моей спиной; ответы не нужны, он и так прекрасно знает, когда больно, а когда — нет.
Можно дремать с чистой совестью».

Но, как и во всех вершининских произведениях, при общей цивилизационной или нравственной катастрофе, все же всегда есть люди, в которых остается что-то «странное» (как пишет уже Putnik1).

Они не «последние герои», даже не бессильные, но гордые своей принадлежностью к безвозвратно погибнувшей, но великой цивилизации «последние римляне». Им в целом вполне комфортно в «новом дивном мире», тема которого, как предупреждение Кассандры, как неуслышанный сдавленный крик проходит через все творчество Вершинина.

Обычные люди, со всеми их слабостями, включая конформизм и нежелание плыть против течения, которое все равно неминуемо снесет сопротивляющихся. Показательно, что в отличие от «Возвращения короля», представитель ИЭП вполне успешен во всем – даже любовь у него приносит радость, а не страдание. И его личный успех только еще явственнее подчеркивает крушение великого, априори «непрагматического», что было в земной цивилизации. Подчеркивает, что, несмотря на все происходящее на Брдокве, она парадоксальным образом несравнимо ближе к подлинным ценностям, чем благополучная Земля.

Но оставшаяся в этих вершининских героях крошечная крупинка «странного» заставляет их делать непонятные, «странные» поступки. Поступки-символы, которые для самой Земли и ее обитателей априори ничего решить не могут, но показывают, что тяга к «странному» остается даже в опустошенных душах. Добившийся успеха посланец Федерации неожиданно отдает свои, ставшие ненужными «доспехи бога», (по сути, символически - доспехи былого пусть жестокого, отнюдь не похожего на ангелов, но рыцарства) так разительно непохожему на новых землян мятежнику Тоббо. Он, кажется, сам не совсем понимает зачем это делает, но понятно, что таким образом происходит передача всего высокого, что было в человеческой цивилизации. «Доспехи бога» передаются их бывшим обладателем как священное сокровище, как легендарный священный Грааль. Он подсознательно надеется, что жестокие, «неразвитые» люди Брдокве сумеют, в отличие от землян, сохранить переданную Традицию.

Да, «Доспехи бога» безусловно пропитаны историческим пессимизмом. Но одновременно роман и призывает вспомнить о вечном внутри человеческих душ. О том неистребимом «Солнечном царстве», которое остается всегда с нами, несмотря на крушение империй, цивилизаций, идей и идеалов. Все остальное, казавшееся столь важным, оказывается лишь поблекнувшей и никому больше не нужной мишурой…

«Ведь он, столько лет звавший людей к Солнечному Царству, в последние годы ни разу не вскинул голову, чтобы посмотреть на ясное предвечное светило».

И в книге задается все тот же, так и не получивший ответа, вопрос из такой же пророческой, как и «фантастика реализма» Вершинина, «Белой гвардии»: «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»

Хроники неправильного настоящего или национальное примирение в особых районах планеты Дархай




«Хроники неправильного завтра» - так называется старый роман одного из последних представителей великой традиции классической русской литературы Льва Вершинина.

Да, именно классической русской литературы, а не фантастики, хотя сам Мастер неизменно скромно называет себя фантастом. Лучшие произведения фантастики (не будем даже употреблять дурацкое заимствование из английского – фэнтэзи) – это все же Литература с большой буквы, для которой ничего не значат узкие жанровые ограничения, Литература, которая пишет в Вечность о Вечном. С таким же успехом можно назвать фантастом Михаила Булгакова, а автора захватывающего и чрезвычайно глубокого, показывающего истоки крушения русской государственности, «Ключа» Марка Алданова представителем детективного жанра.

Очевидно, что сейчас остались буквально единицы, последние представители уходящей навсегда этой великой Традиции, которых можно легко перечислить. На мой (не думаю, что сильно субъективный) взгляд – это, кроме Вершинина, Юрий Бондарев, Святослав Рыбас, Юрий Поляков, Леонид Юзефович. С последним их этой пятерки последних писателей Земли Русской уйдет безвозвратно и великая русская литературная Традиция, наполненная любовью и жалостью, несмотря на все его несовершенства, к простому человеку. О том, что останется не стоит и говорить – к русской Литературе это все равно отношения не имеет, как, впрочем, не имеет отношения к исторической тысячелетней России и весь хоровод мелких бесов под вывеской ЭрЭф.

Увы, только сейчас узнал, что у автора есть значительно увеличенная версия старого произведения – роман «Великий Сатанг», прочитанный мною одновременно с наслаждением и болью, которой буквально пропитаны страницы романа.

Почему автор решил вновь обратиться к старому тексту и, значительно его расширив, создал фактически новый роман вполне очевидно. Слишком велика и значима тема произведения, слишком много хотелось сказать и это уже не помещалось в объем «Хроники неправильного завтра».

И еще… Три слова заголовка действительно определяли саму суть и философское содержание старого романа. Но к 1996 году, когда вышел «Великий Сатанг», было очевидно, что это уже не хроники «завтра», а хроники дня сегодняшнего. И говорить о «неправильности» по отношению к неизменяемой данности – не более чем бессмысленное и бесплодное морализаторство. Верным в название остались только «хроники» и, пожалуй, это еще более отвечало сути книги, чем ранее. Тогда роман был скорее предупреждением, а «Великий Сатанг» - уже для констатация, постапокалипсис. Новая книга пишется Вершининым, как в «Мастере и Маргарите», «понимая и признавая» что исправить уже ничего нельзя…

Не стоит пересказывать содержание произведения, тем более оно слишком объемно, с большим количеством персонажей и сюжетных линий. По насыщенности событиями, масштабности роман похож на классические образцы русской исторической романистики, рассказывающей о судьбе людей попавших в неумолимые жернова истории, перемалывающие всех – правых и неправых. Впрочем, разница есть. В «Войне и мире» есть кровь и страдания, но они изначально локальный эпизод, не меняющий общего, в целом, правильного мироустройства. В «Белой гвардии» содержится некоторая надежда, что крушение основ временно, что, несмотря на кровь и страдания, все вернется к вечным ценностям, и снова надушенные женщины будут слушать оперу. Еще более важно, что в конечно итоге для Булгакова есть утешение в Боге, в понимании бренности земного. Алдановский «Ключ» написан в попытке понять - почему произошла великая русская катастрофа, он обращен в прошлое и тема будущего автором практически не поднимается.

В «Великом Сатанге», где кровь и страдания привычная, не вызывающая особых эмоций, обыденность планеты Дархай, нет надежды, что они закончатся, что восстановится «правильное». Нет у автора-агностика и надежды на потустороннее воздаяние, надежды на небесную справедливость. Для него все на этой земле, ставшей обителью зла, лжи и несправедливости – и никаких упований на небо. Для Вершинина в «Великом Сатанге», как для Ницше, «Бог умер»…Однако не верит автор и в возможность справедливости на этом свете. Справедливость для него тоже умерла.

В общем – это констатация человека, которому уже все ясно. Который, как лечивший Алексея Турбина доктор в «Белой гвардии» говорит, «что надежды мало, и добавил, глядя в Еленины глаза глазами очень, очень опытного и всех поэтому жалеющего человека, - «очень мало». Всем хорошо известно и Елене тоже, что это означает, что надежды вовсе никакой нет».

Да, еще раз подчеркну - жалеющий всех писатель понимает, что надежды нет. И это несравненно больше, чем просто разочарование в людях, даже в самой человеческой сущности. Думающая людь с планеты Земля в романе занимает незначительное место, она Вершинину малоинтересна. В книге несравненно больше настоящего, сильного зла – не боящегося проливать не только чужую, но и свою кровь. Залитая кровью бесконечной гражданской войны планета Дархай стала олицетворением мира без надежды, в котором былое «неправильное завтра» стала безвариантным «правильным настоящим». Дархай – это прекрасно созданный образ «бесконечно повторяющегося настоящего» из которого невозможно вырваться.

Дархай доказывает тщетность «больших» идей за которые умирают обитатели несчастной планеты. Идеи, которые перестают быть олицетворением добра или зла, справедливости или несправедливости. Справедливая война против императора (за которого, в свою очередь, сражались явно искренне верящие в него люди) ведет в никуда. Победа освободительной войны становится причиной ничуть не меньших кровопролития и несправедливости, а «Армия свободы» во главе с героическим вождем оказывается ничуть не лучше императорских карателей.

«Оранжевая Эра завершалась, корчась в наплывах гари, взбаламученной танковыми траками, и прославленные мозаичные витражи Высшего Чертога были разбиты вдребезги; лишь радужные осколки смальты хрустели под рифлеными подошвами солдатских сапог…»

В итоге ничего, «кроме разлетевшихся в прах иллюзий», идеи оборачиваются миражем, своей противоположностью в бесконечном чередовании и хороводе зеркальных отражений. Официальная пропаганда победивших борцов за Свободу так же лжива, как у свергнутого императора, лживы и подлы все их действия. Победа вождей восстания традиционно обращается поражением простых повстанцев, проложивших им дорогу к неограниченной власти.

Одновременно не менее отвратителен автору и свергнутый император… Отвратителен явно не только и не столько нечеловеческой жестокостью своих защитников, но и подлой трусостью. Отвратителен тем, что увозит с собой при бегстве, а коллекцию пилочек для ногтей.

Еще раз, кстати, поражает какая-то пророческая прозорливость автора… У всех еще на памяти бегство другого «императора», который спасал не верных ему солдат, а вывозил на вертолете из Межигорья костюмы. История тогда развивалась словно по Вершинину, причудливо показывая обращение идей в свою противоположность. Тогда, солдаты «императора», которые по иронии судьбы походили на наивных идеалистов из дархайской «Армии Свободы» были преданы и проданы, как потом были преданы и проданы идеи «Русского мира», за которые стояли противники майдана и обратились в ничто. Идеи, за которые выступали их противники, были мертвы изначально, но дали возможность победить «живым мертвецам» и властвовать смерти над жизнью.

И, наконец, на склоне дней
Вдруг понимает человече
Тщету надежд, тщету идей...
«Иных уж нет, а те далече»

«Великий Сатанг» - лучшая иллюстрация не только «тщеты идей», которые являются миражом, бесконечным обманом, приманкой для лучших, подобных солдатам «Армии Свободы», но и «тщеты надежд», что хоть в какой-то из них есть вечное добро, вечные ценности. Автор подводит читателя к пониманию того, что вечна ценность только человеческой жизни, жизни близких и любимых. Нельзя жертвовать ими ради идей, как бы обманно великими они не выглядели…

Человек рассматривается alter ego автора, бывшим папой Бенедиктом XXVII (еще одно пророчество, если вспомнить странную судьбу отстраненного от власти через много лет после написания романа папы-традиционалиста Бенедикта XVI) изначально несовершенным: «при создании сего двуногого, лишенного перьев чуда, человеком именуемого, то ли нечто не додумалось, то ли вообще под конец квартала в серию запустили. Потому как мало ему, что, едва родившись, уже первый шаг к могилке делает. Он же, кретинище, еще и ускоряет шажки. Бегом бежит. Галопом!.. Если же хоть что и остерегает его, так разве инстинкт самосохранения. Однако же плохо остерегает. Ведь как ни крути, а любое действие, дети мои, именно любое, ведет к разрушению; что-то, может, и спасешь, зато нечто иное, спасая, погубишь наверняка и, пытаясь помочь, все равно ничем никому не поможешь».

Однако при всем своем несовершенстве именно человек является в романе подлинной (и единственной) ценностью, в отличие от псевдоценности идей.

Великая идея оборачивается в мире постапокалипсиса великим предательством и то, что хочет сказать Вершинин очень походит на выступление полковника Турбина из «Дней Турбинных» перед преданными своим же командованием юнкерами, выступившими с верой на зашиту Киева.

Еще большее отвращение, чем Дархай, вызывает описанная автором родная планета, на которой нет больше войн и армий. Она несравненно более лицемерна, чем Дархай. Там зло все же откровенно в своих действиях, а его адепты с двух сторон (ибо добра не осталось и у его былых защитников) отдают за него свои жизни. Выглядящая мирным, благополучным оазисом Земля своим лицемерным «миротворчеством», сочетаемым с поставками воюющим «дикарям» оружия, делает смертельное безумие на, по сути, презираемом ей, «несакральном» Дархае бесконечным. «Дальнейшее развитие получают идеи национального примирения на планете Дархай. Теперь оно пришло и в древний город Барал-Гур…»

Показательно, что у автора нет ничего от ставшей библией глобализаторского, презирающего «отсталые культуры» доапокалиптической эпохи, с их «устаревшими» традиционными идеями повести «Трудно быть богом». Нет и тени «прогрессорства»… Напротив, показывается недопустимость попытки «быть Богом», демонстрируется, что это не искреннее заблуждение, а сознательная ложь – просто удобная псевдоидея для достижения своих корыстных целей.

Ничего, кроме ценного фрукта боэция, землянам на Дархае не нужно – и ради него они равнодушно смотрят на ставшую царством смерти планету, ставшую адом для ее обитателей. Ради этого, возможности контроля над планетой для беспрепятственного получения боэция и идет спектакль миротворчества и национального примирения.

В итоге, автор показывает, что ситуация на Дархае пришла в "норму" - там перестали убивать...Но это обманчивый оптимизм - планета просто стала ближе к Земле, вышла на новый уровень лжи. Люди остаются жить, но внутри у них пустота...Вряд ли это можно назвать позитивным финалом.

Если в то время, когда вышел «Великий Статанг», это могло выглядеть как аллегорическое изображение мира победившего в холодной войне глобализма, то сейчас приходит понимание, что замысел автора намного глубже.

На наших глазах национальное примирение приходит в бесчисленные Барал-Гуры и одинаково в глазах их жителей выглядят местные убийцы и «освободители». В конечном итоге, рано или или поздно, там воцарится мир, как на Дарахае, но нельзя вернуть ни потерянные жизни, ни убитые навсегда души.

Недаром сатанги в романе целенаправленно изображены как некие гибриды между ангелами и чертями – таким образом свет и тьма взаимно аннигилируются. Вместо них образуется пустота, ничто, ницшевское «по ту сторону добра и зла».

Сатанги внешне изображаются как скорее доброе начало – они выступают против насилия, за роспуск армий. Но идущее от сатангов благо (а по сравнению с тотальным насилием Дархая – это благо несомненное) – это не добро, а функция. Насилие для сатангов – просто нефункционально, отвращение к нему не более, чем неприятие совершенным, отстраненным от моральных категорий, разумом неэффективных технологий. Дархай – это Земля в прошлом, мир в котором правят примитивные императоры и харизматические вожди. Но в последних осталось еще что-то человеческое, даже в их зле, зле все же человеческом, а на Земле уже нет ничего кроме тотальной лжи…

Дивный новый мир в изображении Вершинина, мир который все более обретает реальные очертания, выглядит как царство постапокалипсиса, в котором исчезло человеческое начало. Постапокалипсис в книге не примитивный мир после катастрофы, как любят изображать фантасты. Все значительно хуже – это мир, в котором больше не осталось великих идей, в в бесконечности зеркальных отражение они неизменно становятся противоположностью самим себе. Вместо великих пришли розовые симулякры ненасилия сатангов, в которые все более превращаются сами люди.

Но, все же, люди еще остались. Со всем их несовершенством, но люди…И, значит, жизнь продолжается и в постапокалипсисе…И обладающий вечной мудростью Бенедикт это и пытается донести до понимающих, объяснить, что кроме любви и заботы о ближних – все остальное иллюзия…

БРАТ

Оригинал взят у putnik1 в БРАТ


Скорбеть ни к чему.
Просто ХХ век, наконец, кончился.

Бессмертных нет,
а честь и фарт  не казаться, но быть,
и уйти в 90 лет, не развалиной, не посмешищем и не побежденным,
не прогнувшись под изменчивый мир, но, - без газа и авианосцев, - прогнув мир под себя,
воплотив в жизнь Мечту и оставив по себе такую память,
какую не оставит никто из нынешней напыщенно-серенькой мелюзги, мнящей себя невесть чем,
переборчивая Судьба дарит очень немногим.

Возможно, он был самым счастливым человеком на Земле, - и уж точно, без него Земля стала тусклее.
¡Hasta siempre, Сomandante!



Памяти Леонида Брежнева

Оригинал взят у 0lga_marple в Памяти Леонида Брежнева
Оригинал взят у ppetrovichh в Памяти Леонида Брежнева
Оригинал взят у filin_dimitry в Книга Памяти... Леонид Брежнев...
Леонид Ильич Брежнев скончался во сне в ночь на 10 ноября 1982 года на государственной даче «Заречье-6».
Леонид Брежнев умер 10 ноября 1982 года от внезапной остановки сердца во время сна. Смерть лидера СССР потрясла весь Советский союз, который на несколько дней погрузился в траур. По данным историков, здоровье Брежнева уже с начала 1970 года дало сбой, когда генсек практически не спал сутками из-за Пражской весны.

Брежнев


Collapse )

Запомоеный Парад.

Оригинал взят у nenazi_64 в Запомоеный Парад.
Оригинал взят у norg_norg в Запомоеный Парад.
#днанет

Многие думали, что предел пизданутости продемонстрировала "наша Няша" (тм), продефилировав с портретом Никки-2 на марше "Бессмертный полк" и это в порядке исключения, в отдельно взятой пустой голове - но, нет. Это тренд, товарищи. Это продуманная политика. Но, так то, идеологии то у нас нет? Исключая антисоветскую. А значит - русофобскую, по дефолту, еп.

Сегодня, реконструкция Военного Парада на Красной площади 7 ноября 1941 года:



Александр Дюков: Когда на параде-реконструкции на Красной площади я увидел вот это, то выпал в осадок.
Господа из РВИО, вы действительно думаете, что у советской боевой техники, 7 ноября 1941 г. прошедшей по Красной площади, была такая символика? Или вы какую-нибудь бригаду РОНА сейчас на Красной площади реконструируете?
Вы что, после памятной доски соорганизатору Блокады, решили совсем вразнос пойти?
https://www.facebook.com/alexander.dyukov.9/posts/1284179908288409

[Spoiler (click to open)]
Справедливости ради, надо заметить - у РОНА и РОА не было орла в символике. Двуглавый орел был в гербе "Российской фашистской партии" Родзаевского. Так что - Это они сегодня дошли до Москвы.



Всё на месте. Орлы чОрные в наличии, триколор и свастика. Привет участникам Специальной Фошиской Олимпиады, еп! Всё, как на эмблеме нынешнего РВИО, блядь.
Манергея не хватает. Ах, да - он есть. Но чуть позже. Гитлар на скамейке запасных. Охуели, мрази, блядь.

Павлины Катюши, говорите? Хе-х! (с) Товарищ Сухов



Это значит - вот так всё оно и было? Под красным флагом и с чОрными орлами? Мало того, что БМ-13 в 41-м, так она еще пиздярит под двуглавыми орлами??? Совсем ёбнулись уже, мрази фашистские? Или нас, норот, совсем не в хуй уже не ставят фашисты, которые думают, что они уже окончательно победили?



И возглавляет колонну Няша в белом мундире, в золотых погонах, вот с таким портретом Верховного Главнокомандующего:



А одесную и ошую - Мединский, Иванов и Чуров - с иконами Манергея.
Ну, и "Гайдар шагает впереди!" - только не тот Гайдар. А другой. С власовской запомоеной тряпкой. На Параде Победы. Их победы...



На фоне заколоченного фанерой Мавзолея. Это уже ИХ парад. Они уже и Парад Победы приватизировали, суки неприятные...
А так то - идеологии нет, доооо...

Это натуральное форматирование сознания, друзья. Не надфилем даже - рашпилем, еп. Мало того, что подрастающее поколение уже точно знает, что Гитлара заборола Америка и муж Анджелины ДжолЫ, а Сталин сидел пацталом, срал кирпичами и плакал. Так еще сейчас дети будут рисовать картинки Парада 41 года с военной техникой о двуглавых чОрных фошисских орлах на бортах. Ведь всё так оно и было. Ребенок всё видел собственными глазами. И попробуй докажи наоборот.

Ёбаные, сука, мрази. Слов нет. Попрошу распространить данную заметку. Можно даже без ссылки на етот сраный бложек, насрать. Каждый штык на счету. Перо - приравнено к штыку. Или не просите потом у нас парабеллум...

Оно приближается...



Вставайте! Мы Силы Добра, и мы еще не разбиты!



UPD: И, да - Борис Юлин был первымнах и с заметкой по теме нас атпиридил:
http://sha-julin.livejournal.com/103522.html


А как по вашему - это нормально?

Да. Это всего лишь(!) эмблема РВИО.
19(2.5%)
Нет. Это эмблема фашистской партии. Они думают, что нас победили. Напрасно, блядь!
172(22.3%)
Краснопузые! Вы проиграли! Смиритесь уже.
34(4.4%)
Мы силы Добра, мы еще не разбиты!
69(8.9%)
Слава Путину!
25(3.2%)
Слава Украини!
29(3.8%)
Да вообще похер - какая разница, что там за эмблемы?
8(1.0%)
Нет, они принципиально охуели - давят.
181(23.4%)
Сталина, Сталина! Мужики устали, на!
203(26.3%)
Похуй.
32(4.1%)







Бертольд Брехт "Бараний марш". Посвящается путинским "выборам" и господам одобрямсам.



Бьют барабаны, -
Кожу для них дают
Сами бараны.

Мясник зовет. За ним бараны сдуру
Топочут слепо, за звеном звено,
И те, с кого давно на бойне сняли шкуру,
Идут в строю с живыми заодно.

Они поднимают вверх
Ладони к свету,
Хоть руки уже в крови, -
Добычи нету.

Мясник зовет. За ним бараны сдуру
Топочут слепо, за звеном звено,
И те, с кого давно на бойне сняли шкуру,
Идут в строю с живыми заодно.

Знамена горят вокруг,
Крестища повсюду,
На каждом - здоровый крюк
Рабочему люду.

Мясник зовет. За ним бараны сдуру
Топочут слепо, за звеном звено,
И те, с кого давно на бойне сняли шкуру,
Идут в строю с живыми заодно.